Глава Российский союз промышленников и предпринимателей Александр Шохин подтвердил, что тема налога на сверхприбыль обсуждалась на встрече бизнеса с Владимир Путин, однако окончательных решений пока нет. В Министерство финансов Российской Федерации подчеркивают, что говорить о параметрах рано, но возможным сроком возвращения механизма называют осенний бюджетный цикл.
По сути, речь идет о возможном возобновлении windfall tax — разового сбора с компаний, получивших аномально высокую прибыль. Если сценарий реализуется, основная нагрузка, как и ранее, может лечь на крупнейших экспортеров — металлургию, химию и горнодобывающий сектор.
Аналитики обращают внимание, что круг потенциальных плательщиков будет ограничен. Ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова полалает, что под новый налог на сверхприбыль подпадут в основном крупные корпорации, получившие большую прибыль, возможно, в эквиваленте от $1 млрд, по итогам 2025 года.
«Для очень многих российских предприятий, в том числе, крупных, прошедший год был неудачным с точки зрения финансовых результатов, то есть, если даже предприятия не вышли в убыток по итогам года, их чистая прибыль снизилась по отношению к 2024 году», — считает Мильчакова.
По ее оценке, нефтегазовый сектор может остаться вне периметра налога из-за слабых результатов, тогда как среди потенциальных плательщиков называются компании, выигравшие от роста цен на металлы и золото. При этом фискальный эффект может оказаться заметно скромнее, чем в 2023 году.
В экспертной среде обсуждается и возможная конструкция налога. Ассистент Финансового университета Финансовый университет при Правительстве РФ Ярослав Климов отмечает:
«Дискуссия о введении налога на сверхприбыль (windfall tax) по итогам 2025 года перешла в фазу активной проработки параметров в рамках осеннего бюджетного цикла 2026 года. Руководство РСПП подтверждает факт концептуального обсуждения инициативы, в то время как Минфин концентрируется на определении расчетной базы».
По его словам, базовая модель может предусматривать ставку около 20% с превышения прибыли над средними значениями прошлых лет, что фактически означает ужесточение по сравнению с предыдущим механизмом. В таком случае совокупное снижение прибыли публичных компаний может быть ощутимым, а сам налог — уже не условно-добровольным, а более жестко администрируемым. В то же время часть аналитиков призывает не делать преждевременных выводов.
«У меня нет таких данных из официальных источников. Минфин пока не прокомментировал ни статус обсуждения налога, ни его параметры. Информация, поступающая на рынок, не выглядит надежной и пока не позволяет скорректировать оценки», — указывает аналитик АКБФ Александр Осин.
Тем не менее, по его словам, обсуждаемая модель во многом повторяет прежний подход: расчет налога может строиться на превышении прибыли 2025 года над базой 2018–2019 годов. Этот же принцип уже применялся ранее, хотя фактическая нагрузка тогда оказалась ниже заявленной за счет механизма досрочной уплаты.
Осин напоминает, что первый налог на сверхприбыль фактически обошел нефтегазовый сектор и угольную отрасль, а основное бремя легло на металлургию, добычу и торговлю. При этом обсуждение налога для банков в итоге было снято с повестки — во многом из-за рисков для капитала и бюджетных дивидендов.
Отдельный акцент он делает на различии между прибылью и дивидендами, что важно в контексте аргументов бизнеса о слабых финансовых результатах: компании могут сохранять выплаты акционерам за счет прошлых накоплений или денежного потока, даже при снижении текущей прибыли.
Пока ключевой вопрос остается открытым — станет ли новый сбор обязательным или вновь будет оформлен как «добровольный взнос». Но уже сейчас ясно: если механизм вернется, он точечно ударит по самым прибыльным экспортерам и заставит компании пересматривать дивидендную и инвестиционную политику в условиях растущей фискальной нагрузки.
