Роботизированные логистические центры становятся дороже из-за роста затрат на оборудование, строительство, ИТ-решения и перехода от точечной автоматизации к комплексным промышленным системам, считают опрошенные эксперты. По их мнению, такие проекты могут окупаться в регионах только при устойчивом грузопотоке, высокой загрузке складской инфраструктуры и понятной коммерческой модели.
Директор по развитию клининговой компании «Альфа-Сервис» Наталья Карасева говорит, что интерес к роботизации растет не только в логистике, но и в смежных сервисах, включая клининг на складах и в сортировочных центрах. По ее словам, экономику таких решений нужно считать через стоимость владения автоматизированной системой и сравнивать ее с затратами на персонал.
«Если рассматривать экономику на примере клининговых задач, то окупаемость уборки помещений роботами наступает, когда стоимость владения автоматизированной системой становится ниже стоимости сотрудника», — отмечает Карасева.
Она приводит пример: робот-уборщик на небольшом складе при работе 24/7 может заменить 1,5–2 сотрудника в смену, а в сутки — четырех специалистов. При примерной зарплате сотрудника в 60 тыс. рублей один робот может экономить около 240 тыс. рублей в месяц без учета налогов, премий и других выплат. При этом эксперт подчеркивает, что расчет остается условным: нужно учитывать щетки, моющие средства, сервисный контракт и зарплату оператора.
Карасева считает, что роботизация не всегда выгодна небольшим складам, особенно если они обрабатывают до 500–1000 заказов в сутки или имеют узкие коридоры и пороги. В таких случаях сначала придется адаптировать помещение, иначе у роботов останутся «слепые зоны». Наибольший эффект, по ее оценке, автоматизация дает на крупных складах, в ритейле и на маркетплейсах, где ручной труд перестает масштабироваться.
Предприниматель, основатель бренда керамогранита Bkack Rhino Энрике Севальос-Кальдерон связывает рост стоимости таких проектов с тем, что речь идет уже не о складе, а о сложной инфраструктурной системе.
«Рост стоимости роботизированных логистических центров неудивителен. Речь идет уже не о строительстве обычного склада, а о создании сложной инфраструктурной системы с дорогостоящим оборудованием, программным обеспечением и длинным горизонтом окупаемости», — говорит он.
По мнению Севальоса-Кальдерона, главный риск для таких проектов — не сама цена технологий, а отсутствие гарантированной загрузки. Он считает, что бизнес готов инвестировать в автоматизацию только тогда, когда понимает, что грузопоток сохранится дольше срока окупаемости проекта. В случае проекта в Ростовской области, если он рассматривается как часть развития международного коридора Север–Юг и делает ставку на будущий рост торговли с Ираном, Индией и странами Каспия, длинный срок окупаемости может быть оправдан как стратегическая инвестиция. Но при этом, по его словам, остаются вопросы к оператору, загрузке и коммерческой модели.
Эксперт-консультант ГК «КОРУС Консалтинг» Иван Смирнов говорит, что стоимость роботизированных логистических проектов растет не только из-за удорожания базовых компонентов, но и из-за изменения самого формата таких проектов.
«Если раньше роботизация логистических процессов часто подразумевала лишь пилотные проекты или точечное внедрение отдельных технологий, то сейчас это комплексные промышленные системы под ключ, куда входят проектирование, выбор и внедрение софта, установка и настройка оборудования», — отмечает Смирнов.
По его словам, рынок стал более зрелым, поэтому компании и интеграторы уже не готовы участвовать в таких проектах ради эксперимента. Теперь роботизация изначально оценивается с точки зрения экономических эффектов. Спрос в регионах, по оценке Смирнова, есть, но он неоднородный и зависит от концентрации товаропотоков. Основными драйверами он называет e-commerce, федеральный ритейл и крупных дистрибьюторов.
«Экономическая целесообразность таких объектов возникает при высокой интенсивности логистических потоков и устойчивой загрузке складской инфраструктуры», — считает Смирнов.
Он добавляет, что операторами таких центров чаще всего становятся крупные логистические или инфраструктурные компании, 3PL-операторы, федеральные логистические компании, e-commerce-игроки или крупные ритейлеры. В некоторых случаях эту роль берут на себя девелоперы или инвестиционные компании вместе с профессиональным логистическим оператором. Окупаемость, по его словам, считают через совокупную стоимость владения: капитальные затраты на строительство, оборудование и ИТ-инфраструктуру, а также операционные расходы, включая персонал, энергопотребление и техническое обслуживание.
Президент и председатель правления ГК MRT Владислав Айрапетов также считает удорожание роботизированных логистических проектов не локальным, а общемировым трендом. Он связывает его с ростом стоимости роботизированных систем хранения, сортировки, программного обеспечения, интеграционных решений, а также современной складской инфраструктуры, инженерных систем и энергоснабжения.
«При этом важно понимать, что роботизированный логистический центр — не просто склад с автоматизацией, а долгосрочная инфраструктурная инвестиция. Его эффективность оценивается на горизонте 10-15 лет, а не нескольких сезонов», — отмечает Айрапетов.
Он считает, что региональный спрос на такие объекты есть, но распределен неравномерно. Наибольший потенциал, по его словам, имеют крупные транспортные узлы и регионы на пересечении федеральных логистических маршрутов. Для полноценной загрузки роботизированных центров нужны крупные грузопотоки и якорные клиенты.
Эксперты сходятся в том, что роботизация может окупаться не как разовая замена сотрудников машинами, а как часть более широкой модели развития бизнеса. Такие проекты требуют крупных объемов, предсказуемой загрузки, подготовленной инфраструктуры, понятного оператора и расчета совокупной стоимости владения. Без этих условий даже технологически сложный объект рискует оказаться слишком дорогим для своей фактической загрузки.
