Одной из тем обсуждений 33-го Российского фармацевтического форума им. Н.А. Семашко стало отставание от целевых показателей стратегии «Фарма-2030» и институциональные ловушки, в которые попадают инновации.
Пассионарность утрачена
Петр Родионов, генеральный директор Герофарм в своем эмоциональном выступлении заявил, что бизнес и регулятор второй год топчутся на месте, теряя амбиции и «пассионарность»:
«Вспомните презентацию стратегии Фарма-2030 в Геленджике. Там были прекрасные показатели по экспорту, инновациям и локализации субстанций. Сейчас у нас обратный эффект. Культура ест стратегию на завтрак — как говорил Питер Друкер. Мы их просто съели, не достигнув»,— заявил Родионов.
Основная претензия бизнеса — мораторий и неопределенность. Компании боятся двигаться дальше, а рынок законсервирован старыми списками. Родионов призвал не бояться и ускориться с правилами перехода препаратов из списка 2 в список 1 (перечень стратегически значимых лекарственных средств), чтобы у бизнеса появились четкие горизонты инвестирования.
«Через 3 года будет 2030 год. Мы будем смотреть на провал показателей и гадать, почему так вышло. А потому что мы два года обсуждали то, что нужно было принять за месяц», — резюмировал он, призвав сделать систему прослеживаемости реальным драйвером прозрачности, а не формальным отчётом.
Инновации vs безопасность: эксперимент с госпиталями
Самый тревожный сигнал прозвучал от Михаила Цыферова, президента НПО Петровакс ФАРМ, он жестко разделил понятия локализации дженериков и настоящих инноваций, а также описал, как российская инновация оказывается никому не нужной из-за инертности системы госзакупок.
Цыферов привел кейс компании: полностью локальный препарат, субстанция произведена в институте Гамалеи, с ценой в три раза ниже существующих аналогов иммунотерапии, получивший единогласное одобрение, не может попасть в систему бюджетного финансирования.
«У нас команда из ста человек бегает по госпиталям и ищет деньги внебюджета. Главврач может найти внебюджет, но компенсировать по тарифу ОМС нельзя. Инновация не востребована, заморожен гигантский капитал. Мы могли бы зарабатывать и создавать следующие инновации, но вместо этого они ждут», — посетовал он.
По мнению Цыферова, основной источник идей сейчас — импорт из Китая, но парадокс в том, что даже при преодолении технических сложностей «рыхлая процедура включения в списки» убивает экономику проекта.
Доступность vs наличие: пациентская дилемма
Никита Иванов, генеральный директор по России и Беларуси Pfizer, сместил акцент с регулирования на пациента. Он предложил аудитории ответить на провокационный вопрос: что хуже — отсутствие инновационного препарата в стране или его недоступность после регистрации?
Большинство выбрало второе, и Иванов объяснил, почему защита интеллектуальной собственности — это не прихоть бизнеса, а вопрос жизни пациентов. Он указал на деструктивную практику, когда регистрация цены на дженерик, ещё не вышедшего в оборот, парализует госзакупки оригинала:
«Аукционы зависают, пациенты с онкологией ждут препарата до 3 месяцев. Мы приветствуем, что ФАС и Верховный суд начинают наводить порядок с «хулиганами» на рынке, включая некоторых международных игроков».
Иванов подчеркнул, что только предсказуемый климат и диалог с регуляторами, от Минпромторга до Росздравнадзора позволили компании за 5 лет вывести 30 новинок.
Российский фармрынок столкнулся с системным разрывом между амбициозными целями стратегии «Фарма-2030» и реальным исполнением. Локализация дженериков движется, прорывные инновации же попадают в институциональные ловушки. Инвесторы замерли в ожидании гарантий возврата вложений, а компании, имеющие технологии и более дешевые препараты, вынуждены искать внебюджетные средства. Российский фармрынок стоит на пороге выбора: либо регуляторные инициативы начнут работать на опережение, как это было с маркировкой, либо амбициозные показатели 2030 года будут отодвинуты.
