Число корпоративных конфликтов в России за последний год увеличилось, несмотря на формальное снижение общей судебной статистики. К такому выводу пришли опрошенные Abn.Agency эксперты.
Пошлины сдерживают число заявлений в суды, но не конфликты
По данным адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры», совокупная статистика арбитражных судов демонстрирует небольшое снижение: в 2025 году зарегистрировано около 1,53 млн новых дел против 1,58 млн в 2024 году и 1,62 млн в 2023 году. Сокращение составило примерно 3,4% за три года. Однако в бюро подчеркивают, что оно носит технический характер и связано с повышением размера государственной пошлины, а не с реальным снижением конфликтности.
Число собственно корпоративных споров за последний год выросло приблизительно на 17%, а по данным отраслевых литигационных исследований, количество коммерческих споров в 2025 году увеличилось примерно на 36%. При этом средняя цена иска выросла почти на 78%, что говорит об укрупнении предмета конфликтов, следует из данных аналитического сервиса Caselook.
«Самостоятельным и наиболее заметным драйвером выступают споры о защите публичных интересов государства — дела о деприватизации и антикоррупционные иски. По оценке Верховного Суда РФ, такие дела составляют уже более четверти экономических споров. Число дел о принудительном изъятии активов выросло, по данным опубликованных исследований, с 17 в 2022 году до примерно 70 в 2025 году, а совокупная стоимость активов по искам Генеральной прокуратуры превышает 4,99 трлн рублей», — отмечают в бюро «Андрей Городисский и Партнеры».
Кроме того, по мнению экспертов, растет и число третейских разбирательств. «В постоянно действующие арбитражные учреждения в 2025 году поступило 4 920 споров против 2 904 в 2024 году (рост порядка 69%)», — отмечают юристы.
Партнер N.A. Legal Екатерина Антипенко указывает, что корпоративные споры традиционно остаются одними из самых распространенных в судебной системе, и, несмотря на общий тренд на незначительное снижение их числа — во многом связанный с ростом госпошлин, — таких споров остается довольно много.
«Участники конфликтов, бизнес-партнеры, инвесторы и топ-менеджмент, владеющий долей в компании, могут по-разному смотреть на бизнес, расходиться в целях и задачах, что и служит причиной конфликтов», — пояснила Антипенко.
В бюро «Андрей Городисский и Партнеры» отмечают, что конфликты возникают из-за наследственных споров, ситуаций «дедлока» при паритетном владении 50/50, споров о смене единоличного исполнительного органа и оспаривания решений общих собраний — однако в перечисленных секторах они чаще перерастают в полноценные корпоративные конфликты.
Иную оценку динамики дает ассистент кафедры гуманитарных наук факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при правительстве РФ Ярослав Климов. По его мнению, число корпоративных конфликтов за последний год скорее стабилизировалось, чем продолжило расти: острая фаза передела собственности, связанная с уходом иностранных владельцев компаний в 2022–2024 годах, уже пройдена, многие активы нашли новых собственников, а бизнес адаптировался к новым условиям. При этом Климов признает, что говорить о значительном снижении конфликтогенности пока рано, поскольку сохраняется высокая внутренняя напряженность в компаниях.
Экономика не прощает ошибок
По мнению старшего преподавателя кафедры финансового и инвестиционного менеджмента Финансового университета при правительстве РФ Александра Кудряшова, одна из причин роста конфликтогенности бизнеса лежит в экономической плоскости.
«Высокая ключевая ставка и возросшая долговая нагрузка обостряют отношения между акционерами и кредиторами, и при дефиците дешевого финансирования усиливается борьба за контроль над денежным потоком», — заявил Кудряшов.
О влиянии стоимости капитала на конфликтность говорит и основатель и генеральный директор компании «Финголд» Антон Никитин.
«Корпоративных конфликтов становится больше не потому, что бизнес стал агрессивнее. Причина в том, что стоимость ошибки резко выросла. Высокие ставки, дорогой капитал и замедление экономики делают любой спор вокруг актива, доли в компании или денежных потоков намного более чувствительным, чем несколько лет назад», — заявил Никитин.
Конфликты разбиваются на сегменты рынка
Как указывают эксперты, центры напряженности могут включать целые отрасли экономики. Антон Никитин полагает, что сегодня наиболее конфликтными становятся сектора, где идет борьба за доступ к ликвидности, экспортной выручке и стратегическим активам, а сами конфликты все чаще касаются не столько вопросов корпоративного управления, сколько контроля над денежным потоком.
«Наиболее конфликтогенны отрасли с ценными и стратегическими активами. К ним относятся обрабатывающая промышленность и машиностроение, топливно-энергетический комплекс и добыча, агропромышленный сектор и пищевое производство, логистика, портовое хозяйство и девелопмент. В этих секторах сосредоточена основная стоимость, поэтому они чаще становятся объектом передела собственности и трудовых споров. Наибольшую долю трудовых конфликтов, по отраслевой статистике, дают обрабатывающие производства», — добавляет Александр Кудряшов.
Розничную торговлю и потребительский сектор как зону повышенной конфликтности называют и в бюро «Андрей Городисский и Партнеры»: давление на маржинальность, перестройка рынка после ухода иностранных брендов и передел каналов сбыта сопровождаются спорами при реструктуризации владения и сменой контроля. В бюро также выделяют и строительство.
«Высокая долговая нагрузка, специфика эскроу-финансирования и охлаждение спроса после сворачивания массовых программ льготной ипотеки создают почву для споров между участниками, корпоративных конфликтов и банкротств застройщиков», — убеждены юристы.
Страховка от тяжб
По наблюдению партнера N.A. Legal Екатерины Антипенко, если конфликт не удается разрешить на начальной стадии, он, как правило, усугубляется и заканчивается уже в судебном порядке — спорами об определении действительной стоимости доли участников, об исключении участников, о реализации опционов и инвестиционных соглашений.
При этом истинной целью инициаторов судебных процессов часто является не судебное решение как таковое, а стремление побудить другую сторону сесть за стол переговоров. Юрист также обращает внимание, что корпоративный конфликт редко ограничивается одним иском: как правило, параллельно инициируется сразу несколько споров с разным составом участников и даже разным процессуальным статусом сторон.
Вместе с тем она отмечает, что не каждый конфликт должен заканчиваться судом: если стороны заранее оценивают риски и фиксируют механизмы их разрешения в корпоративном договоре, предприниматели могут прийти к соглашению и в досудебном порядке.
В прогнозах — стабильность
По прогнозу Александра Кудряшова, острота конфликтов сохранится в ближайшие один-два года — пока продолжается волна пересмотра прав собственности и оформление прав на активы. Предпосылкой для снижения числа споров эксперт называет рост правовой определенности: чем предсказуемее судебная практика, тем ниже конфликтный потенциал.
«В среднесрочной перспективе каких-либо существенных качественных изменений в экономике не предвидится. Это значит, что денег будет становиться все меньше, а взаимных претензий – наоборот все больше», — резюмируют в бюро «Андрей Городисский и Партнеры».
Основатель и генеральный директор компании «Финголд» Антон Никитин считает, что конфликты — следствие взросления экономики в условиях ограниченного капитала. Он соглашается с коллегами в позиции, что число конфликтов будет оставаться высоким.
