Аналитики повысили прогноз средней цены нефти Brent на 2026 год до $78,6 за баррель, а при сохранении напряженности на Ближнем Востоке котировки во втором полугодии могут превысить $100. Такой сценарий способен поддержать российский нефтяной сектор и бюджет, но одновременно усилить давление на часть экономики и не гарантирует роста доходности для частных инвесторов, считает портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал» Дмитрий Скрябин.
«Сценарий нефти выше $100 нельзя назвать нереалистичным. Рынок уже видел эти уровни. При сохранении напряженности на Ближнем Востоке такой сценарий вполне возможен и в дальнейшем», — отметил Скрябин.
По его словам, рост нефтяных котировок остается позитивным фактором для российских нефтяных компаний. Высокие цены напрямую поддерживают выручку и денежный поток отрасли, что особенно важно на фоне сохраняющейся волатильности на сырьевых рынках и ограничений внешней торговли.
В то же время дорогая нефть способна ускорить инфляционное давление через рост цен на топливо, логистику и производственные издержки. Однако, как считает Скрябин, влияние на внутренний топливный рынок будет сглаживаться действующим демпферным механизмом.
«Рост нефтяных цен, безусловно, добавляет инфляционного давления через топливо, логистику и производственные издержки. Но на внутреннем топливном рынке эффект будет ограниченным — работает демпфер, который сглаживает влияние внешних цен», — пояснил он.
Под наибольшим давлением в такой ситуации могут оказаться отрасли, чувствительные к стоимости топлива и энергоресурсов. Речь идет прежде всего о транспорте, нефтегазохимии и энергоемких производствах, где рост затрат способен ухудшить финансовые показатели бизнеса.
Для инвесторов ситуация выглядит менее однозначной, чем для нефтяных компаний. «Для частных инвесторов вопрос сложнее. Сам по себе рост нефти не означает автоматического роста доходности нефтяных акций. Многое зависит от оценки компаний, дивидендов и общего состояния рынка», — подчеркнул Скрябин.
При этом влияние дорогой нефти на курс рубля сейчас заметно слабее, чем несколько лет назад, считает управляющий. Для федерального бюджета эффект остается позитивным: дополнительные нефтегазовые доходы позволяют сокращать дефицит и поддерживать пополнение Фонда национального благосостояния.
