Конституционный суд РФ 22 июля 2026 года провозгласил постановление №53-П, в котором рассмотрел вопрос о применении сроков давности уголовного преследования по делам, где виновное лицо так и не было установлено. Поводом для разбирательства стала жалоба жителя Владивостока.
История дела началась в 2014 году, когда у заявителя мошенническим путем похитили деньги, переведенные через банк. Уголовное дело было возбуждено, однако виновного установить не удалось, и в 2022 году следователь прекратил производство в отношении неустановленного лица в связи с истечением сроков давности на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Потерпевший обжаловал это решение, и в августе 2024 года районный суд признал постановление о прекращении дела незаконным, посчитав, что прекращение по срокам давности допустимо только в отношении конкретного фигуранта и только с его согласия. Апелляционная инстанция поддержала эту позицию.
Несмотря на это, руководитель следственного органа, пытаясь возобновить производство в порядке ст. 214.1 УПК РФ, получил отказ того же районного суда: в январе 2025 года суд указал, что согласие подозреваемого при его неустановлении не требуется, а норма УПК РФ содержит прямой запрет на возобновление дела после истечения сроков давности. Вышестоящие судебные инстанции, включая Верховный суд РФ, поддержали приоритет этого законодательного запрета, несмотря на ранее вынесенное решение о незаконности прекращения дела.
Заявитель обратился в Конституционный суд, посчитав, что оспариваемые нормы — п. 3 ч. 1 ст. 24 и ч. 3 ст. 214 УПК РФ — противоречат статьям 18, 19, 45 и 46 Конституции РФ, поскольку допускают невозможность отмены постановления о прекращении дела в отношении неустановленного лица, даже если суд ранее признал такое постановление незаконным.
Рассмотрев жалобу, КС РФ пришел к выводу, что оспариваемые положения не противоречат Конституции РФ. Суд отметил, что государство обязано обеспечивать защиту прав потерпевших, включая полное возмещение причиненного ущерба и процессуальные гарантии, при этом соблюдая баланс интересов личности, общества и государства, в том числе в отношении лиц, привлекаемых к ответственности.
Как указал КС, по истечении срока давности лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности независимо от того, установлено оно процессуально или нет. Если производство прекращается в отношении неустановленного лица, согласие такого лица не требуется, однако при этом должна быть обеспечена достаточность гарантий для потерпевшего.
Суд подчеркнул, что из обязанности государства раскрывать преступления следует право потерпевшего на всестороннее и полное расследование, которое должно быть завершено до истечения сроков давности. Для реализации этого права предусмотрена система контроля — ведомственного, прокурорского и судебного, а также механизм компенсации за нарушение разумных сроков судопроизводства, который применяется и в случаях, когда подозреваемые или обвиняемые по делу не установлены.
Потерпевший, согласно позиции КС, вправе оспорить прекращение дела, если считает, что срок давности был исчислен неверно; при выявлении обстоятельств, свидетельствующих о том, что срок давности не истек или не подлежал применению, производство может быть возобновлено, в том числе по жалобе потерпевшего. Кроме того, потерпевший может защищать свои права в порядке гражданского судопроизводства, обращаясь не только к лицу, совершившему преступление, но и к иным причастным лицам, при этом ему должен быть обеспечен доступ к материалам прекращенного уголовного дела.
Отдельно КС указал, что если после прекращения дела будет установлено лицо, предположительно причастное к преступлению, ранее вынесенное постановление может быть пересмотрено. Поскольку уголовное преследование такому лицу не грозит, проверка его причастности проводится по аналогии со статьей 144 УПК РФ. При подтверждении причастности прежнее постановление подлежит отмене с одновременным вынесением нового, персонифицированного решения — это, по мнению суда, способствует реализации права потерпевшего на возмещение вреда в гражданском порядке. При этом лицу, в отношении которого возникло подозрение, гарантируется право на защиту чести и доброго имени путем возражения против прекращения преследования по данному основанию.
