Любые меры, которые предпринимает Смольный для поддержки промышленности и предпринимательства, малоэффективны, считает председатель правления Ассоциации промышленников и предпринимателей Сергей Федоров. Он рассказал «Агентству Бизнес Новостей», почему считает чиновников врагами народа, почему надо открыто критиковать политику в области экономики, как бороться с коррупцией и почему бизнес боится полиции больше, чем бандитов.
Сергей Владимирович, сегодня промышленность города показывает падение. Как по-вашему, в чем причина сложившегося положения?
О том, что наш реальный сектор экономики попал в тяжелое положение, я докладывал на коллегии комитета экономики, промышленной политики и торговли в июне 2007 года. Уже тогда исследования, проведенные Общественным советом по развитию малого предпринимательства при губернаторе Петербурга, который я возглавлял, совместно Союзом предпринимателей города показали, что весь реальный сектор экономики находится на пороге рентабельности. То есть еще немного, и он станет неприбыльным. Тогда я ошеломил чиновников, которые порекомендовали мне забыть мой доклад. Потому что бюджет у нас рос прекрасно, никаких проблем видно не было. Но Общественный совет попросил губернатора города навести порядок в вопросе подключения малых и средних предприятий к энергоснабжению. Уже тогда присоединиться к энергоснабжению за реальные деньги и реальные сроки было невозможно.
Что изменилось за семь лет?
Ничего. Причем губернатор тогда дала поручение общественному совету и комитету по энергетики и инженерному обеспечению, заместителем которого тогда был г-н Сорочинский, нынешний гендиректор компании «Ленэнерго», решить эти вопросы. В марте 2008 года Сорочинский совместно с новым председателем Общественного совета доложили Валентине Матвиенко, что все вопросы, связанные с подключением, решены. Итогом этого доклада является то, что сегодня 80% предприятий города вообще не имеют договоров на энергоснабжение.
Почему нельзя подключиться?
Потому что люди, которые сегодня продают электрическую энергию, не заинтересованы в ее продаже.
Почему так происходит?
Монополия ОАО РАО «ЕС России» разделились на три монополии – генерирующие, сетевые структуры и гарантирующий поставщик. Когда надо подключится, вы обращаетесь в сетевые структуры. И только в этот момент они сосут с вас деньги, и чем дольше они вас будут присоединять, тем больше они получат денег. Была сделана стратегическая ошибка, когда разделили сетевые структуры и гарантирующего поставщика, которую допустили по, как мне кажется, рекомендации JPMorgan Chase. Они говорили, что такая система существует в Америке, но я был в шести штатах – там нет такой структуры. После присоединения к сетям предприниматель должен заключить договор с гарантирующим поставщиком и только ему платить деньги за потребляемую энергию. Такую структуру можно сравнить с тем, что вы свой кошелек с зарплатой отдаете своему соседу и ждете, что он с вами поделиться. В любой стране Европы энергетические компании приходят с кабелем и спрашивают, куда Вам его подключить, чтобы вы начали платить — там заинтересованы в продаже электроэнергии. В 1937 году людей руководящих сегодня энергетическим комплексом города поставили бы к стенке, как врагов народа. Именно они виновны в том, что индекс промышленного произвродства С.-Петербурга равен -8,2% в то время, как в России +2,05.
Я по дурости своего характера не даю взяток. Так вот здесь за столом сидело правление ассоциации и закрытым голосованием решали вопрос дачи взятки Петродворцовым электросетям. Правление настояло на закрытом голосовании по данному вопросу. Трое из пяти решили, что надо давать – у нас появилась электроэнергия. Без взяток (а это десятки миллионов) сетевые структуры не работают вообще. А потом мы спрашиваем, почему у нас не развивается промышленность и реальный сектор экономики. Как она будет развиваться, если подключить 100 – 200 КВт мощности стоит десять миллионов и три года хождения по инстанциям. По похожей схеме работают и наши монополии ведающие теплоснабжением тепловики – семь миллионов двести тысяч для начала разговора, а затем технический проект, полное согласование и выполнить все это надо только у тех компаний, на которые вам укажет монополист. Это то, без чего в принципе не может стартовать ни одно производство. И мы наблюдаем абсолютную бесконтрольность монополий, потому, что руководители госмонополий и топ менеджеры профильных комитетов Правительства – единая корпоративная структура.
Если существует система, которая не позволят бизнесу легко начать свое дело, то на что тогда направлены те меры по поддержке предпринимательства, о которых регулярно докладывают в Смольном?
Как бы это помягче сказать… Экономику города возглавлял один комитет экономики промышленной политики и торговли. А сегодня их толи пять, толи шесть. Комитет возглавляли специалисты высочайшей квалификации. Экономика такая штука, если ее при нашей вертикальной системе управления возглавит неквалифицированный человек, то ответ ее будет ужасен. Это то, что мы сегодня начинаем получать – наша экономика падает еще без всяких санкций со стороны наших европейских партнеров. Санкции начнут действовать через полтора-два года. Это сегодня я не могу взять кредит – а вы это почувствуете через полтора года – никак не раньше.
Но со следующего года нам обещают положительный индекс промпроизводства.
И они почти правы. В России промышленность в кризис 2009 года потеряла 12%, а в Петербурге – 22%. И так как мы провалились в два раза глубже, то и прирост производства при выходе из кризиса у нас был выше. К сожалению, ни кто в правительстве города не проанализировал причина нашего глубокого провала.
По-вашему, если будет один человек, ответственный за экономику, то с него будет спросить легче?
Конечно. У него будут профильные заместители, как это было раньше, отделы, а не целые комитеты. Зачем для решения вопросов сферы туризма работает отдельный комитет, я не понимаю.
Проще говоря, надо сократить чиновников?
В пять раз. Правительство горда с помощью одного комитета экономики и однрого профильного вице-губернатора упятерило бюджет нашего города (с 75 млрд до более 400 млрд рублей). И бюджет был профицитным, а не дефицитным, как сейчас. Размер дефицита – более 12%.
А зачем было разделять комитет, как думаете?
Централизованная система управления требует, чтобы во главе будет любой структуры стоял высококвалифицированный и желательно порядочный человек. Когда этого нет, система начинает рушиться. Так и получилось, что в определенный момент экономику города возглавил не тот человек.
О ком вы говорите?
Не могу сказать – это мое личное мнение, может, я ошибаюсь, и только обижу его. Но этот человек позволил закопать 600 км ржавых труб в землю города (и, кстати, никого до сих пор не наказали), ко не допустил малый бизнес в ЖКХ, обеспечил абсолютную монополию сетевых структур, и, пардон, развалил городскую энергетику.
Но система не может резко измениться, на это все равно потребуется время, а то, что сейчас предпринимается…
Действия правительства будут неэффективны. Монетарное воздействие на экономику будет иметь крайне малый эффект. Вся наша поддержка заключается в субсидировании. Уровень коррупции представляете себе? Он всеобъемлющий, и нам тоже пришлось с этим столкнуться.
Вы можете спокойно об этом говорить?
Мы с вами хотим сказать правду и я готов отвечать за свои слова. Потому что я люблю эту страну. Видите, у меня в кабинете висят портреты государя, руководителей правительства, города. И это мое внутреннее состояние. Я патриот своей страны. Просто я вижу по-другому будущее своей страны. Я защищал свою страну на борту атомной подводной лодки, а сейчас стою на защите в экономической сфере. Пока я могу, я буду говорить и убеждать, что в экономических вопросах мы движемся не туда.
То есть с тем уровнем коррупции все меры сегодняшние по поддержке предпринимательства неэффективны?
Вы загляните в дом предпринимателя, который в свое время выбил общественный совет. Идея была проста – сконцентрировать в одном месте все то множество общественных объединений и с этим ворохом работать. Каждый из них делал свое маленькое дело и существовали без бюджетной поддержки. А теперь, когда дом Предпринимателя да и весь совет посадили на бюджет, мы превращаемся в придаточное звено чиновничьего аппарата.
Сегодня поддержка заключается в предоставлении льгот и субсидий коммерческим структурам. И те государственные чиновники, которые так предлагают поддерживать отеественный бизнес уже давно не понимают как функционируют предприятия в российской экономике.
Сегодня любой инспектор МЧС может убить ваш бизнес – знаете, сколько штраф за малейшее несоблюдение требований пожарной безопасности? От 450 тысяч до полутора миллионов.
Что в таких условиях способно тогда изменить ситуацию?
Только политическая воля. Менять систему управления, когда чиновник не заинтересован в развитии экономики. У нас же пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Надо защищать частную собственность, реформировать полицию. Сегодня мы боимся полиции больше, чем бандитов в конце 90-х.
Почему бизнес боится полиции?
Для того, чтобы блокировать работу всей вертикали полиции, бандиту или рейдеру надо вырастить или прикупить одного подполковника или полковника и взять его на содержание.Один коррупционер в форме способен оградить нарушителей от любых проблем.
Как полиция вмешивается в работу бизнеса?
Нашу полицию что-то заставить сделать без денег нельзя. Мы по вопросу одного рейдерского нападения написали 365 заявлений. А рейдеры только два. Так вот только по заявлениям рейдеров были возбуждены два уголовных дела.
Нас, например, заказали. Пришли суда несколько офицеров полиции люди по уголовному делу, к которому ни я, ни организация, ни имущество не имеют никакого отношения. Изъяли все документы и компьютер, документы.
Мы обратились в прокуратуру, которая признала обыск недействительным. Но вся необходимая заказчикам информация им досталась. Я к Умнову обращался лично, через депутата, омбудсмена и приемную Следственного комитета, чтобы разобраться в этом. И это при том, что я депутат пяти созывов и ко мне могут прийти только с разрешения прокурора. Но им все равно – это структура, которая ничего не боится.
Поэтому я бы рекомендовал, чтобы для борьбы с коррупцией ввели опричнину как при Иване Васильевиче Грозном, или либо как при Петре I тайную канцелярию Ягужинского для элит, которые потеряли страх и контроль над своими действиями.
Анастасия Пальчик / АБН
