Что угрожает российскому бизнесу в Венесуэле?

Судя по сообщениям в мировой прессе и во многих российских СМИ, Венесуэла – это очень бедная страна, где после смерти ее предыдущего весьма яркого лидера, диктатора социалистических взглядов Уго Чавеса воцарились экономический хаос и политическая нестабильность. Вот и сейчас достаточно включить телевизор на любом федеральном канале, и мы услышим новости о Венесуэле: высокая преступность, митинги оппозиции, вооруженные подростки в бедных кварталах и т.д. Статистика по преступности, действительно, ужасающая – 58,1 убийство на каждые 100 тыс. жителей, в то время как в среднем в мире такой показатель не превышает 9 убийств на 100 тыс. жителей. Судя по таким мрачным новостям, кажется, что эту страну в ближайшее время не ждет вообще ничего хорошего. Между тем сегодняшняя экономическая и политическая ситуация в Венесуэле хоть и тяжелая, но не настолько ужасная, как сообщается в прессе.

В кризисном и для российской, и для мировой экономики 2015 году Венесуэла по объему ВВП на душу населения занимала 69-е место в мире. Именно 69-е, а не сотое, что говорит о том, что в мире еще есть немало стран, где население живет намного беднее, чем в Венесуэле. И это при том, что по итогам 2015 года ВВП Венесуэлы снизился на 5,7%. Для сравнения: Россия в 2015 году по показателю ВВП на душу населения занимала 48-е место в мире, а Китай, являясь лидером по объему ВВП в абсолютных величинах и лидером по темпам экономического роста, вообще находится в топ-80. К тому же российский ВВП в прошлом году упал на 3,7%, то есть темпы роста экономики у нас не слишком далеко ушли от венесуэльских.

Венесуэла – страна богатая природными ресурсами, прежде всего, нефтью, и обладающая значительными мощностями по ее переработке. По данным World Energy Statistical Review, Венесуэла находится на первом месте в мире по запасам нефти, которые составляют свыше 46 млн тонн или 17,5% от общемировых запасов. Таким образом, по объему запасов черного золота Венесуэла превосходит и Саудовскую Аравию (2-е место в мире), и Россию (6-е место). Более того, в самой Венесуэле цифру по запасам нефти считают заниженной. В 2015 году Венесуэла добывала 2,6 млн баррелей нефти в день, занимая по объемам добычи 9-е место в мире, на нее приходилось примерно 3,5% мировой добычи нефти. В 1960 году Венесуэла стала одной из пяти крупнейших нефтедобывающих стран, по инициативе которых была создана «Организация стран-экспортеров нефти» (ОПЕК).

Экономика Венесуэлы практически полностью зависима от нефти, поэтому любое падение цен на нефть ниже $50 за баррель отрицательно сказывается на ее экономике

Неудивительно, что в стране, которая занимает первое место в мире по запасам черного золота, 90% доходов госбюджета составляют доходы от экспорта сырой нефти и нефтепродуктов. Примерно 4% доходов бюджета Венесуэлы приходится на доходы от экспорта железной руды, остальное – на экспорт продукции сельского хозяйства. Венесуэла, в свою очередь, по уровню экономического развития сравнима с другими странами-экспортерами сырья Латинской Америки: Мексикой, Аргентиной, Чили, которые по показателю ВВП на душу населения находятся в топ-60 в мире. И в этих странах тоже периодически случаются массовые митинги, социальные протесты, а то и военные перевороты. Как видим, наличие больших запасов природных ресурсов, в том числе энергетических, далеко не всегда гарантирует справедливое распределение доходов от экспорта сырья и способствует богатству страны и социальной стабильности.

Экономика Венесуэлы практически полностью зависима от нефти, поэтому любое падение цен на нефть ниже $50 за баррель отрицательно сказывается на ее экономике. Социалистическое правительство бывшего президента Уго Чавеса сделало достаточно много, чтобы минимизировать социальное неравенство и облегчить жизнь малоимущих граждан, прежде всего, индейцев – коренного населения Венесуэлы. Для этой цели правительство Чавеса фиксировало цены на ряд товаров, в том числе на некоторые виды продовольствия (молоко, куриные яйца, сахар). Эта политика продолжилась и при нынешнем президенте Николасе Мадуро, который возглавил страну после смерти Уго Чавеса.

Пока котировки на нефть были высокими, власть могла безболезненно для госбюджета устанавливать и поддерживать фиксированные цены на продукты питания. Но когда нефть обвалилась, начались серьезные проблемы в экономике страны. Безработица в Венесуэле достигла 50% трудоспособного населения, а гиперинфляция по итогам 2015 года составила 180%. Цифра, на первый взгляд, производит угрожающее впечатление, особенно на фоне того, что та же нефтедобывающая Бразилия, переживающая тяжелый экономический кризис, в состоянии удерживать годовую инфляцию на уровне не выше 15% в год. Однако если вспомнить, что в начале 2015 года Международный валютный фонд прогнозировал инфляцию в Венесуэле по итогам года в размере около 700% в год, то становится ясно, что наиболее негативный сценарий, который Венесуэле предсказал один из глобальных финансовых институтов, не оправдался.

Тем не менее, страна переживает нелегкие времена. Фермерам стало невыгодно продавать свою продукцию по регулируемым ценам, а увеличить размер дотаций государство уже не может себе позволить. Это привело к возникновению черного рынка продовольствия и к дефициту в продуктовых магазинах – появились перебои с поставками сахара, яиц, некоторых других продуктов. Начались перебои в поставках электроэнергии, что неблагоприятно сказывается на добыче нефти. Попытки властей бороться с дефицитом и спекулянтами продовольствием с помощью административных и полицейских методов вызвали только раздражение и протесты у части населения, прежде всего, у либеральной проамериканской оппозиции.

В стране по-прежнему сохраняется свобода слова, прессы, мирных митингов и шествий, а большинство народа пока не спешит свергать власть

Оппозиционные настроения в народе на фоне кризиса и ухудшающегося уровня жизни достаточно сильны. Однако у действующей власти находится и немалое число сторонников, которые обвиняют оппозицию в том, что она намерена прийти к власти не с целью улучшить жизнь простых людей, а с целью создать в стране управляемый хаос, выгодный только США, которые мечтают завладеть огромными запасами нефти Венесуэлы. Официально власти Венесуэлы заявляют о том, что оппозицию народ совсем не поддерживает, а на митинги протеста, организованные либералами, ходят на самом деле колумбийские боевики, которые финансируются в США. Нужно отметить, что Венесуэла и Колумбия давно враждуют, более того, весной текущего года президент Колумбии заговорил о необходимости ввести колумбийские и, возможно, миротворческие войска ООН в Венесуэлу с целью «защиты населения от репрессий правящего режима». К счастью, кроме громких заявлений с обеих сторон, дальше дело не пошло.

И не пошло, прежде всего, потому, что «репрессии» правящего режима в отношении оппозиции очень трудно доказать – в стране по-прежнему сохраняется свобода слова, прессы, мирных митингов и шествий, а большинство народа пока не спешит свергать власть. Определенную роль в этом играет и регулирование центральным банком Венесуэлы валютного курса, которое пока способно более-менее сдерживать гиперинфляцию и не дать ей подняться до 700% в год. Тем не менее, МВФ не сдается и прогнозирует, что в 2016 году гиперинфляция в Венесуэле способна превысить 726% в год. На этом венесуэльская непримиримая оппозиция дрогнула. Оппозиционные политики, которые еще в прошлом году заявляли чуть ли о необходимости вооруженного восстания против власти Мадуро, теперь говорят о «мирном» и «ненасильственном» способе смены власти, требуя всенародного референдума об импичменте президенту. Но, похоже, что в народе идея такого референдума кажется недостаточно «всенародной» и выгодной только проамериканской оппозиции. И, что немаловажно для латиноамериканских стран, президента полностью поддерживает армия. Поэтому говорить о том, что в Венесуэле вот-вот произойдет революция или хотя бы процесс отстранения от власти президента по бразильскому сценарию, пока еще очень рано.

Проекты с Россией

В период правления Уго Чавеса у Венесуэлы стали укрепляться экономические отношения с Россией. Так, Россия выдала в 2008 году Венесуэле кредит на покупку военной техники и тяжелых вооружений на сумму в $1 млрд, что стало определенным «бонусом» Венесуэле в обмен на признание ею независимости государств Абхазии и Южной Осетии. Однако еще раньше проектами по добыче тяжелой нефти в Венесуэле интересовались российские нефтяные корпорации. Еще в 2005 году российский «Лукойл» и венесуэльская государственная нефтяная корпорация PdVSA подписали соглашение о совместном исследовании блока месторождений тяжелой нефти в поясе реки Ориноко «Хунин-3» с геологическими запасами в 2,5 млрд тонн нефти. Запасы тяжелой нефти в районе Ориноко оцениваются международными аудиторскими компаниями в 235 млрд баррелей (около 32 млрд тонн). «Лукойл» являлся оператором проекта «Хунин-3» до 2011 года, однако в 2011 году российская компания отказалась разрабатывать эти месторождения в одиночку из-за высоких затрат и передала всю документацию по проекту венесуэльской PdVSA. Казалось бы, первый опыт сотрудничества Венесуэлы и России в области нефтедобычи был неудачным, однако неудачи оказались временными.

С 2012 года началось «вторжение» крупных российских нефтяных компаний в Венесуэлу, после того как проектами в этой стране заинтересовалась крупнейшая нефтяная компания России государственная «Роснефть». Так, на сегодняшний день «Роснефть» имеет 40% долю в проекте по разработке месторождения тяжелой нефти «Карабобо-2» (геологические запасы свыше 5 млрд тонн), 40% долю в СП «Петропериха» вместе с PdVSA, 16,7% долю в СП «Петромонагас», а также 26,7% долю в проекте по разработке месторождения «Бокерон» (также 13,3% в этом проекте принадлежит австрийской нефтегазовой компании OMV). Кроме того, «Национальный нефтяной консорциум» (консорциум из четырех крупнейших российских нефтяных компаний: «Роснефти», «Лукойла», «Сургутнефтегаза» и «Газпром нефти», созданный специально для добычи нефти в Венесуэле) владеет 40% в проекте «Хунин-6», расположенном также в нефтеносном поясе Ориноко.

Суммарные запасы нефти в пяти указанных выше проектах оцениваются более чем в 20,5 млрд тонн (около 155 млрд баррелей), в том числе около 40% указанных запасов сосредоточены на блоке месторождений «Хунин-6». «Национальный нефтяной консорциум» уже заплатил Венесуэле около $1 млрд за долю в проекте «Хунин-6» и теперь планирует добывать на этих месторождениях примерно 2,5 млн тонн нефти в год. В январе текущего года «Роснефть» добыла первую нефть на «Карабобо-2», суточная добыча составляет примерно 1,12 млн баррелей (чуть более 148 тыс. тонн). Кроме того, «Роснефть» интересуется возможностью добывать природный газ в Венесуэле на шельфе и построить электростанцию на попутном газе, что помогло бы отчасти решить проблему с перебоями в поставках электроэнергии в стране.

Другие крупные российские корпорации также интересовались проектами в Венесуэле. Так, корпорация «РУСАЛ» еще несколько лет назад планировал добывать в Венесуэле бокситы, глинозем и построить завод по производству алюминия. Проектами в Венесуэле интересуются «АвтоВАЗ», «Вертолеты России», группа «ГАЗ». Российские оборонные предприятия, в том числе «Объединенная авиастроительная корпорация» и «Объединенная судостроительная корпорация», намерены поставлять в Венесуэлу свою продукцию. Таким образом, российским корпорациям митинги венесуэльской оппозиции – не помеха.

Не произойдет ли переворот… в отношениях с Россией?

Может быть, наши корпорации и заодно наша власть погорячились, выдавая кредиты Венесуэле и подписывая долгосрочные контракты? Может быть, завтра политическая напряженность в стране перерастет в массовые беспорядки, и грянет либо «цветная революция», либо военный переворот, и Госдеп США, который не дремлет, все равно приведет к власти в Венесуэле проамериканское правительство? И тогда новая власть пересмотрит все прошлые контракты с Россией, и российские компании будут вынуждены покинуть эту страну несолоно хлебавши, да еще и потеряв ранее вложенные миллиарды долларов.

К сожалению, как и во многих других развивающихся странах, в Венесуэле такой сценарий полностью исключать нельзя. Однако приход к власти абсолютно проамериканского правительства в Венесуэле маловероятен. Действительно, в некоторых странах Латинской Америки недавно произошел ряд, как я их называю, «серых» революций. Не «цветных», а «серых», где проамериканское правительство приходит к власти (точнее, его приводят к власти североамериканские покровители) не в результате классических «цветных» революций с их многотысячными митингами и шествиями, палатками в центре столицы, с кострами из автомобильных покрышек и т.д., а в результате осуществления избирателями либо парламентом вполне законных демократических и конституционных процедур. В частности, на выборах в Аргентине в декабре 2015 года победил проамериканский правый политик Маурисио Макри, сменив социалистического президента Кристину Фернандес де Киршнер, которая была ориентирована на укрепление отношений в большей степени с Россией и другими странами Латинской Америки, чем с США. А в Бразилии совсем недавно в ходе «демократической» процедуры импичмента была отстранена от власти законно избранный президент Дилма Русеф, и страну до следующих выборов возглавил лояльный к США и деятельности американских корпорации в Бразилии вице-президент Мишел Темер.

Но у «серой» революции есть одна отличительная особенность – раз уж новые руководители государства пришли к власти якобы демократическим и законным путем, то игнорировать настроения большинства избирателей они не могут. Вот им и приходится лавировать между соблюдением интересов собственного народа и интересов своих американских друзей и партнеров. И новому президенту Аргентины сейчас приходится особенно несладко. Дело в том, что, кроме интересов народа (а значительная часть населения практически всех стран Латинской Америки весьма нелояльно и критично настроена по отношению к США) и интересов американских партнеров, ему приходится учитывать и интересы третьей стороны – китайских партнеров. А от инвестиций китайского бизнеса Аргентина сильно зависима.

Вообще, Китай, за последние десять лет сильно укрепил свои позиции в экономике стран Латинской Америки, товарооборот КНР с латиноамериканскими странами за десять лет вырос в 24 раза. Более того, Китай стал нетто-кредитором для ряда латиноамериканских стран. Весьма зависим от китайских инвестиций бизнес как в Аргентине, так и в Бразилии. Именно по этой причине новые лояльные США главы Аргентины и Бразилии не могут демонстрировать им свою лояльность в полной мере. И это неудивительно. США не будут кредитовать бедные страны напрямую, посоветовав им обратиться в Международный валютный фонд и иные глобальные финансовые институты. А Китай уже кредитует напрямую. От его кредитов полностью зависят такие страны, как Перу (по сообщениям ряда СМИ, Перу уже находится на полном финансовом обеспечении Китая), Эквадор, Боливия и…Венесуэла. Китайская финансовая помощь позволила, например, Венесуэле, полностью отказаться от зависимости перед МВФ. Кроме того, Китай, также как и Россия, продает Венесуэле тяжелые вооружения в кредит и помогает властям Венесуэлы реструктурировать долги государственной корпорации PdVSA. При этом Венесуэла сотрудничает не только с Россией и Китаем, на месторождениях тяжелой нефти работают также и европейские корпорации, и корпорации из стран Юго-Восточной Азии, а также латиноамериканские корпорации из соседних стран, так что венесуэльский «портфель» иностранных инвесторов весьма диверсифицирован. Руководство страны делает все, чтобы с помощью прямых инвестиций избавить страну в будущем от долговой зависимости. Но это очень долгосрочный проект. Пока главная задача – преодоление кризиса. А без инвестиций России и Китая это будет сделать непросто.

Именно потому, что правительство Венесуэлы зависимо от инвестиций и кредитов Китая, а теперь еще от инвестиций и кредитов России, вероятность проамериканской «цветной революции» в этой стране значительно уменьшается. Как говорится, кто платит, тот музыку и заказывает. Пока Россия не бросит Венесуэлу наедине с ее финансовыми трудностями, либо не сдаст ее добровольно «в объятия» дружественного Китая, российские корпорации могут быть относительно спокойны за свои инвестиции и оценивать риски смены власти в стране как не самые существенные для перспектив бизнеса.