В сентябре на обойном рынке России прошла, пожалуй, самая громкая за последние годы пертурбация собственников. Коснулась она компании «Артекс» — одного из крупнейших производителей из Ленинградской области. В результате изменений доля Александра Селенкина сократилась с 50% до 0,5%. В то же время в компании появился третий партнер. Ранее редакция Abn.Agency уже сообщала, что Селенкин не принимал участия в корпоративных процедурах и на размытие своей доли не соглашался. В эксклюзивном интервью нашей редакции он рассказал, что предшествовало спору совладельцев, в какую сумму он оценивает 50% «Артекса» и как он видит перспективы фабрики.
В компании «Артекс» произошла смена структуры собственности и появились новые партенры. Как вы оцениваете происходящее?
— Поскольку со мной это никто не согласовывал, для меня это была неожиданность. Я это просто расцениваю — мою долю, по сути, размыли. У меня теперь в результате вместо 50% в «Артексе» осталось 0,5%. Это в 100 раз меньше, чем было. Я вот так и расцениваю, что за моей спиной сделали какие-то странные действия, лишившие меня 50% владения компанией.
Что предшествовало корпоративным изменениям? Был ли у вас диалог с партнером о будущем бизнеса?
— Владение 50 на 50, как было у нас, в определенных моментах создает патовые ситуации с точки зрения стратегии развития. У меня был план, чтобы улучшить экономику предприятия, нарастить продажи. Этот план мы начали где-то в мае обсуждать. В результате его реализации мы должны были серьезно и быстро нарастить объем производства. Уже в 2026-м году, даже в конце этого года, мог начаться позитивный рост. Согласовать стратегию с моим партнером Дмитрием Александровичем мне не удалось.
Стало понятно, что это тупик, но надо дальше действовать. Я предлагал: либо ухожу я, либо мы вместе должны уйти, найти другого инвестора. Нужно было что-то делать, потому что компания может находиться в стагнации, это не приведет ни к чему хорошему. В результате 5 августа я отправил оферту, что я могу выйти из бизнеса.
Ответа на нее не было?
— Я предложил 1,5 млрд за долю. Оферта могла быть реализована 5 сентября, я мог найти инвестора в компанию. Но в результате я этого сделать сейчас не могу — 19 августа в ФНС были поданы документы, после чего моя доля размылась.
На оферту прямого ответа я не получал. Мне никто не делал реального предложения. Сейчас я понимаю почему.
У вас переговоры ведутся по разрешению ситуации?
— Ничего не происходит, нет с той стороны никаких предложений о переговорах.
Планируете ли вы оспаривать размытие через суд, привлекать правоохранительные органы?
Да, планирую, но всеми возможными законными юридическими способами. Посмотрим, какую юридическую оценку даст суд, если понадобится — правоохранительные органы. Будем отталкиваться от юридической оценки документов.
На мой взгляд, финансовый ущерб нанесен не только мне, но и кредиторам. На старте, когда я деньги привлекал для строительства этой фабрики, предполагалось, что займы будут обеспечены долей. Это мои личные обязательства.
Но главное, я хочу правильно отстаивать свои права, чтобы не навредить ни себе, ни своим партнерам, ни компании.
Как у вас в целом распределялось операционное управление, кто больше участвовал в нем?
— Я больше осуществлял стратегическое управление: привлечение партнеров, работа с банками, основные работы с построением продаж и дистрибьюции. Партнер погружался в производство, управление и набор персонала.
Я больше работал как стратег, а он больше ориентирован на внутренний контур. Хотя многие решения мы все равно принимали вместе.
Есть ли у вас сейчас понимание, как происходящее влияет на компанию и как, главное, как может повлиять?
— Сложно сказать, потому что конфликт вышел на периферию. Я не оказываю действий, мешающих бизнесу. Я помочь не могу. Причем уже давно мои предложения для развития фабрики не осуществлялись. Хотя я слышал, что мой план по привлечению других игроков рынка они начали сейчас реализовывать.
У Вас с Дмитрием еще остается несколько юрлиц в совместной собственности. Что происходит в них?
— Я не думаю, что будут какие-то резкие действия, потому что они не такое большое значение имеют для основного бизнеса. Есть проблемы более насущные.
Про будущее хочется поговорить. Есть ли у вас желание дальше заниматься этим бизнесом? И как вообще вы видите его дальнейшее развитие?
— Мне сейчас сложно прогнозировать. Надо разговаривать — без серьезного разговора сложно сейчас давать оценку. Посмотрим, как будет развиваться ситуация.
