Банк России сохраняет пространство для дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики, но действовать намерен осторожнее, чем предполагалось ранее. Об этом свидетельствует резюме обсуждения ключевой ставки, которое регулятор представил по итогам заседания Совета директоров 19 июня 2026 года.
Ставка тогда была снижена на 25 базисных пунктов — до 14,25% годовых. ЦБ обсуждал три сценария по ставке: экономисты Банка России разошлись во мнениях о темпах снижения.
Совет директоров Банка России на заседании 19 июня рассматривал сразу три варианта: оставить ставку на прежнем уровне в 14,50% годовых, снизить ее на 25 б.п. до 14,25% или пойти на более решительный шаг — минус 50 б.п., до 14,00%.
Сторонники сохранения ставки без изменений опирались на несколько тезисов. По их мнению, показатели устойчивого роста цен в апреле-мае могли быть искусственно занижены: заметный вклад в динамику внесло дополнительное укрепление рубля в марте-мае, вызванное временным улучшением конъюнктуры на мировых товарных рынках.
Дополнительным аргументом в пользу паузы стало ускорение роста цен на моторное топливо — через издержки и инфляционные ожидания оно способно подтолкнуть вверх и устойчивую инфляцию. Кроме того, денежно-кредитные условия уже смягчились и подошли близко к нейтральным: наклон кривой ОФЗ вырос, корпоративное и розничное кредитование в апреле-мае существенно ускорилось, а темпы роста широкой денежной массы повысились — ее накопленный рост с начала года превысил верхнюю границу диапазона 2016-2019 годов. Текущей жесткости условий, по их оценке, могло попросту не хватить для возврата инфляции к цели в соответствии с апрельским прогнозом.
Сторонники умеренного шага — снижения на 25 б.п. — признавали, что заметную роль в замедлении роста цен в апреле-мае сыграли волатильные компоненты и курс рубля, но настаивали: сама денежно-кредитная политика также внесла вклад в ослабление инфляционного давления, включая его устойчивую часть. Многие показатели устойчивого роста цен в апреле-мае оказались ниже значений второго квартала 2025-го — первого квартала 2026 года.
При этом эта группа отмечала, что проинфляционные риски за последнее время заметно выросли — это и ограничивало размер шага. Сохранение ненулевого первичного структурного дефицита бюджета до 2029 года означает более существенный, чем предполагалось раньше, бюджетный импульс в 2026-2028 годах.
Наконец, сторонники самого резкого шага — снижения сразу на 50 б.п. — настаивали, что инфляция во втором квартале складывается ниже апрельских оценок ЦБ, причем это касается и устойчивой ее части: большинство соответствующих показателей снизились, а некоторые оказались вблизи или даже ниже отметки в 4% в годовом выражении. Оживление внутреннего спроса и рост показателей активности во втором квартале эта группа расценивала как отскок после слабой динамики начала года, который укладывается в рамки базового прогноза — в целом экономическая активность в первом полугодии росла умеренно и оставалась слабой.
По их оценке, положительный разрыв выпуска закрылся еще в первом квартале, причем рост производства был сосредоточен главным образом в отраслях с господдержкой — и даже на фоне более высоких бюджетных расходов в начале года инфляция продолжала замедляться. Это, по их логике, говорит о том, что дополнительное влияние бюджетной политики на спрос пока в значительной степени компенсируется жесткостью денежно-кредитных условий.
По итогам обсуждения большинство участников сошлось на том, что улучшение инфляционной динамики создавало основания для снижения ставки, однако реализовавшиеся с прошлого заседания проинфляционные риски сузили пространство для смягчения политики. Шаг в 25 б.п. позволил одновременно учесть ослабление инфляционного давления и проявить осторожность с учетом изменившегося баланса рисков — тогда как полное сохранение ставки, по мнению большинства, грозило бы избыточным охлаждением экономики и продолжительным отклонением инфляции вниз от цели.
